- Бу-бу-бу, - что-то тихо произнес Сен-Жермен и неторопливо, с ухмылочкой, встал в полосу света. - Бу-бу.

И дверь мгновенно открылась. Чернокожий слуга, и на слугу-то непохожий, при сабле, звероподобный, с поклонами отпрянул в сторону, на изменившемся лице его застыло непритворное почтение. Массивный, с одинокой свечкой шандал в его руке едва заметно дрожал.

- К хозяину веди, - велел уже по-французски граф и, быстро повернув лицо к Бурову, кардинально изменил интонацию: - Прошу вас, сударь, здесь вы в полной безопасности.

Ладно, вошли, встали, прищурились на свечу. Арап опять поклонился, задраил на все запоры дверь и повел гостей к мраморной лестнице. Что-то он показался Бурову подозрительно знакомым. Где же это он его раньше видел? Неужели? Да нет, не может быть...

Вокруг было сумрачно и неуютно, будто в катакомбах Парижа. Все великолепие зала - плафоны потолка, скульптуры, вазоны, светильники из горного хрусталя, - все терялось в полутьме, казалось нереальным и призрачным. Воздух был ощутимо затхл, отдавал пылью и благовониями, из камина, выложенного изразцами, тянуло холодом и сыростью погоста. Да, веселенькое это было место - время здесь словно остановилось и загнило. Однако Буров в своей жизни видывал кое-что и похуже. Невозмутимо, ничему не удивляясь, он прохромал по мраморным ступеням, с трудом протащился сквозь анфиладу комнат и, оказавшись наконец в угловой коморке, вдруг даже замер от изумления. Господи, ну и ну, вот это ночь сюрпризов! Вначале Сен-Жермен, теперь вот... Калиостро. Ну да, конечно, это он, каким его изображают на перстнях и шкатулках<Торговля веерами, перстнями, браслетами, ларцами с изображениями Калиостро была в то время делом очень прибыльным, а потому распространенным. Вообще же в каждом добропорядочном французском доме считалось хорошим тоном держать бюст великого мага с красноречивой надписью, непременно золотом: "Божественный Калиостро".>.